Матрос снял рамку, выдрал фото. Рамку засунул за трубу вентиляционной магистрали - сгодится еще на что-либо путное, а скомканное фото выбросил из люка в воду.

Восстановив справедливость, Землянухин почувствовал себя лучше. На душе полегчало, и глаз ныть перестал. Он не сомневался, что Митрохин с ершовцами обойдутся с Керенским точно так же.

Вадиму в своих планах Грессер отводил простую, но очень важную роль. По его команде с мостика сын рванет рычат стрельбовых баллонов. Торпедные аппараты к выстрелу приготовит он сам, минер первого разряда. Дело стояло лишь за механиком, который должен был запустить дизели. За ним, третьим членом команды, и направлялся кавторанг. Он не сомневался, что инженер-механик с "Тигрицы", тихий покладистый лейтенант, после трех лет общего смертельного риска пойдет за ним в огонь и воду. Разумеется, его тоже не следовало посвящать в план до конца. Главное, чтобы Павлов сейчас оказался дома, у себя на Петровском острове. Грессер бывал у механика на крестинах дочери и хорошо знал, как отыскать его дом в задних дворах Петровского проспекта.

Он спрыгнул в рассыльную моторную лодку. За руку поздоровался с ее бессменным водителем - старым порт-артурцем, отставным кондуктором Чумышом.

- "Како", "Живете", "Люди"? - назвал набор сигнальных флагов Грессер, заранее зная, что старый крейсерский сигнальщик ответит неизменным: "НХТ". Для морского уха сочетание этих букв звучит весьма жизнеутверждающе.

- А сынок-то ваш - орел, - польстил Чумыш отцовскому сердцу, правя под средний пролет Дворцового моста. - Добрый моряк будет.

- Хочу к себе на лодку юнгой взять. Что скажешь, Зосимыч?

- Дело стоящее, - одобрительно кивнул старик. - Под отцовским доглядом оно надежнее.

На этом оба замолчали, настороженно вглядываясь в мосты и гранитные берега, где то и дело мельтешил вооруженный люд. Могли и из озорства пальнуть...